2000 year Russian Engine Atlas V with russian engine 2000 year Russian Engine Redstone Atlas
1 февраля 1958 года с мыса Канаверал стартовала баллистическая ракета «Юпитер-С», которая вывела на орбиту спутник «Эксплорер». Американцы могли праздновать небольшую победу: после четырёх месяцев отставания от советской космонавтики Соединённые Штаты наконец-то доказали, что способны участвовать в освоении внеземных пространств. Однако при этом стало ясно, что от амбициозных планов получения военного превосходства за счёт космоса придётся отказаться.
Представляя орбитальную станцию как «абсолютное оружие», способное остановить все войны в мире при руководящей роли США, фон Браун затребовал 4 млрд долларов на проект, обещая осуществить его в течение десяти лет, то есть до 1962 года. Назвал он и главного врага — Советы, которые, по мнению конструктора, «думают в том же направлении».
Фон Браун сумел заручиться поддержкой видных промышленников, однако время Трумэна истекло: на президентских выборах 1952 года победил республиканец Дуайт Эйзенхауэр, который придерживался политики «Нового взгляда» (New Look), предусматривавшей сокращение традиционных вооружённых сил в пользу, прежде всего, стратегической авиации, оснащённой атомным оружием.
Тем временем аналитики корпорации РЭНД сумели найти для космических аппаратов военное применение, о котором упоминал и фон Браун. В апреле 1951 года был выпущен отчёт по теме «Полезность спутников для ведения разведки» (Utility of a Satellite Vehicle for Reconnaissance, R-217). Его авторы утверждали, что «разрешающая способность, доступная в настоящее время системам спутникового телевидения, соответствует требованиям оперативной разведки (общее местоположение и принадлежность целей) и метеорологической разведки».
В отчёте описывалась гипотетическая двухступенчатая ракета, способная вывести космический аппарат массой 1000 фунтов (454 кг) на орбиту высотой 350 миль (563 км). Расчёт показывал, что современные телекамеры, установленные на таком спутнике, позволят разглядеть объекты размером 200 футов (61 м). При дальнейшей модернизации разрешающую способность можно было довести до 40 футов (12 м), что, по мнению авторов, позволило бы решать с помощью спутников все известные задачи разведки.
Управление авиационных исследований и разработок ВВС (Air Research and Development Command, ARDC) приняло новый отчёт РЭНД с энтузиазмом и выразило готовность финансировать дополнительные изыскания, учредив проект «Обратная связь» (Feed Back). В течение нескольких месяцев корпорация заключила договоры с субподрядчиками на исследования в области создания систем управления, оптических и записывающих устройств, компактного атомного реактора для электроснабжения космических аппаратов и т. п.
К маю 1953 года удалось определиться с носителем — им должна была стать баллистическая ракета «Атлас» (Atlas), которую взялась разрабатывать для ВВС авиастроительная компания «Конвэйр» (Convair, Consolidated Vultee Aircraft). При этом возникла мысль начать готовить спутник к запуску в ближайшее время, не дожидаясь готовности разведывательного оборудования, — вероятно, было принято во внимание пророчество РЭНД о том, что сам факт появления искусственного объекта на орбите вызовет мощнейший общественный резонанс в мире.
В декабре Управление решило объединить ведущиеся работы в проект 409-40 (Project 409-40, Satellite Component Study), позднее получивший шифр WS-117L (Weapon System 117L). Однако вскоре возобладало мнение, что усилия, направленные на конструирование спутника, мешают созданию межконтинентальных ракет, поэтому после долгих обсуждений началась реорганизация, которая затормозила развитие проекта на два года.
Параллельно учёные продолжали обсуждать различные инициативы, благо в октябре 1951 года Международный совет научных союзов при ЮНЕСКО принял решение об организации условного Международного геофизического года, приуроченного к максимуму солнечной активности: он должен был начаться 1 июля 1957 года и закончиться 31 декабря 1958 года.
Наиболее реалистичным в то время выглядел проект спутника MOUSE (Minimal Orbital Unmanned Satellite of Earth), который предложил австрийский физик Фред Сингер, получивший американское гражданство в 1944 году. Небольшой цилиндрический аппарат, сконструированный им, весил 100 фунтов (45,4 кг) и содержал несколько компактных устройств: детекторы излучений, телеметрический блок, накопитель данных, ячейки солнечных батарей. Проект активно обсуждался в мае 1954 года на 3-м симпозиуме по космосу (Third Symposium on Space), который состоялся в Нью-Йорке, и получил одобрение научного сообщества.
В то же самое время фон Браун, занимавшийся с немецкими коллегами конструированием баллистической ракеты «Редстоун» (Redstone) на основе «Фау-2» в интересах Артиллерийского корпуса (Army Ordnance Corps), предложил использовать её для запуска «минимального инертного спутника» в форме сферы диаметром 2 фута (61 см) и весом 5 фунтов (2,27 кг). Сама «Редстоун» не могла развить первую космическую скорость, но расчёты показывали, что если снабдить её дополнительной ступенью, изготовленной из связки твердотопливных ракет «Локи» (Loki), то она сможет «вытащить» спутник на орбиту высотой 200 миль (322 км).
Фон Браун провёл серию встреч с профильными специалистами, в результате чего родился неофициальный проект «Орбитер» (Orbiter). Чтобы привлечь к нему интерес академического сообщества, немецкий конструктор через посредника призвал авторитетного физика Джеймса ван Аллена,[1] руководившего исследованиями с использованием трофейных «Фау-2», подумать над научной программой и для спутника. Тот сразу пожелал установить на космический аппарат счётчик Гейгера для регистрации интенсивности радиации вне атмосферы.
Участники проекта «Orbiter» на встрече в Вашингтоне; 17 марта 1954 года
15 сентября 1954 года фон Браун подготовил предварительный отчёт о спутнике для своих армейских начальников. Он запросил 17 млн долларов на реализацию проекта, но фактически было выделено лишь 500 000.
Обсуждение вопроса несколько оживилось, когда стало известно, что в СССР ряд учёных занимается спутниками, и, больше того, учреждена золотая медаль имени Константина Циолковского, которая будет вручаться «за выдающиеся работы в области межпланетных сообщений». Для продолжения изысканий Совет национальной безопасности (National Security Council, NSC) при президенте должен был определить приоритеты в космической программе: будет ли первый спутник запущен с привлечением военных, или всё-таки проект необходимо передать гражданским специалистам. 26 мая 1955 года была принята директива Совета №1408, которая основывалась на доктрине о «мирном использовании космоса» и закрепляла решение, согласно которому американский спутник Международного геофизического года не должен стартовать на ракете, предназначенной для военных целей.
В данном случае администрация Эйзенхауэра исходила из соображения, что Соединённые Штаты создадут прецедент, на который будут ориентироваться другие страны при неизбежном обсуждении правовых аспектов внеземной экспансии: никто, включая СССР, не получит юридических оснований для запрета пролёта спутника над своей территорией, если речь идёт о гражданской исследовательской миссии в рамках международных инициатив. В дальнейшем на прецедент можно будет ссылаться при «легендировании» задач разведывательных аппаратов.
Выбор наиболее подходящего проекта был поручен заместителю министра обороны Дональду А. Куорлзу, который созвал «Особую группу по специальным средствам» (Ad Hoc Advisory Group on Special Capabilities) во главе с доктором Гомером Стюартом, чтобы получить от неё конкретные рекомендации. В ходе работы было рассмотрено три варианта. Армия предложила «Орбитер» Вернера фон Брауна с использованием ракеты «Редстоун» в связке с «Локи». Военно-воздушные силы выдвинули проект «Мировая серия» (World Series) на основе «Атласа»
Президент Эйзенхауэр и другие члены правительства после запуска СССР Спутника 4 октября 1957-го годп США наконец-то осознали, что политические игры не способствуют достижению результата в космическом соперничестве держав, и команда фон Брауна наконец-то получила возможность запустить свой спутник «Эксплорер» (Explorer).
main_computers
Ракета Juno I , на борту которой находился первый американский спутник Explorer 1, была готова к запуску в 1956 году, но этот факт был засекречен и неизвестен общественности.[6] Армейский PGM-19 Jupiter, из которого был получен Juno, был снят с производства по приказу министра обороны Чарльза Эрвина Уилсона на фоне межведомственного соперничества с ракетойPGM-17 Thor ВВС США.
В ночь с 31 января на 1 февраля 1958 года спутник был всё-таки отправлен на орбиту высотой 360x2534 км. До этого была неудачная попытка 6 декабря осуществить запуск ракетой Авангард.
Для запуска была создана форсированная версия баллистической ракеты «Редстоун» (Redstone), названная «Юпитер-С» (Jupiter-C), первоначально предназначавшаяся для испытания уменьшенных макетов боеголовок, и отличавшейся от прототипа удлинёнными баками и форсированным двигателем, использовавшим вместо этилового спирта гидин (Hydyne), представлявший собой смесь 40 % этилового спирта и 60 % гидразина (N2H4) (по другим данным — 40 % Фурфуриловый спирт и 60 % НДМГ).
Для достижения орбитальной скорости использовалась связка из 15 твердотопливных ракет «Сержант», которые были, фактически, неуправляемыми реактивными снарядами с примерно 20 кг твёрдого смесевого топлива каждый; 11 ракет составляли вторую ступень, три — третью, и последняя — четвёртую. Двигатели второй и третьей ступени были смонтированы в двух вставленных друг в друга цилиндрах, а четвёртая устанавливалась сверху. Вся эта связка раскручивалась электромотором перед стартом. Это позволяло ей сохранять заданное положение продольной оси во время работы двигателей. «Юпитер-С» не имел четвёртой ступени, переделанная для запуска спутника ракета «задним числом» была названа
«Юнона-1».
Отработавшие двигатели второй и третьей ступеней последовательно сбрасывались, но от четвёртой ступени спутник не отделялся. Поэтому в различных источниках приводятся массы спутника как с учётом пустой массы последней ступени, так и без неё. Без учёта этой ступени масса спутника была ровно в 10 раз меньше массы первого советского ИСЗ — 8,3 кг, из них масса аппаратуры составляла 4,5 кг. В отличие от первого советского спутника — в состав её входила научная аппаратура: счётчик Гейгера и датчик метеорных частиц, что позволило открыть радиационные пояса. Снижение веса аппаратуры стало возможным благодаря малой мощности передатчиков (60 и 10 милливатт)[2] и использованию транзисторов[3].
На вопрос ведущего об опасности на Луне космической и солнечной радиации, Маркус Аллен ответил:
- Наиболее опасна радиация, находящаяся в верхней части спектра. Это гамма- лучи и рентгеновское излучение. Если находиться на Солнце очень долго, можно получить ожег кожи и, даже, рак кожи. Но на Луне гамма-лучи и рентгеновское излучение от солнечных вспышек смертельно опасны для незащищенного человека. Я связывался с производителями скафандров для астронавтов «Аполлон» и они сказали, что не было там никакой радиационной защиты, встроенной в скафандры. Тогда я спросил их, эти скафандры могут использоваться на аварийных работах в Чернобыле, потому что ядерные реакторы производят такое же количество радиации, что и в Космосе. Они мне ответили, нет!
Тему радиационной опасности для человека в Космосе продолжит наш соотечественник Николай Николаевич Алейников - доктор химических наук, профессор МГУ, член-корреспондент Российской Академии наук, действительный член Российской Академии естественных наук, действительный член Международной Академии керамики.
В интервью известному российскому кинорежиссеру и телеведущему Александру Гордону, для его фильма«АМЕРИКАНЦЫ НИКОГДА НЕ БЫЛИ НА ЛУНЕ»(«USA NEVER WENT TO THE MOON»),Николай Николаевич сказал:
«...Учитывая солнечные излучения, в период его наибольшей активности, вот именно в этот период, возможны величины, действительно страшные - от 100 до 1000 рентген в час. Это огромная доза радиации, которую может получить человек, если учитывать, что ему отпущено на всю его жизнь всего лишь 2,5 рентгена.
Все зависит от дозы, которую человек получил. Если он получил 10 рентген в час, то за сутки это уже получается 240 рентген. Для многих людей это может, закончится летальным исходом.
Чтобы защитить астронавта от космической и солнечной радиации, понадобится свинцовая оболочка толщиной 80 см. Это не реально, такую защиту брать с собой в Космос. Ни один космический корабль такой свинцовый груз не поднимет...»
