Life In "Island" In Moskow

Скупит — кюрит — уранинит, огромный старый образец. Очень тяжёлый из-за матрицы чистого уранинита (стальной серый). Шинколобве — типовое месторождение для скупита и кюрита. Выставлялся в Музее естественной истории Карнеги, но был снят с выставки из-за своей высокой радиоактивности

Секретная экспедиция американцев в Конго Как добывали уран для уничтожения Хиросимы и Нагасаки

Американцы осуществили атомные бомбардировки двух японских городов — Хиросимы и Нагасаки.
Мы с некоторыми сокращениями публикуем появившуюся на сайте Global Research статью о тайной операции американских спецслужб, осуществленной с целью получения урана для этих бомб.
До последнего времени эта информация была засекречена, но на днях в США выходит книга британского исследователя Сюзан Уильямс «Шпионы в Конго» («Spies in the Congo» by British researcher Susan Williams, Public Affairs Books, New York), снимающая покров тайны в этом вопросе.
В начале Второй мировой войны, когда США приступили к реализации чрезвычайно секретного «Манхэттенского проекта» *, уран, полученный из месторождений в Северной Америке и в большинстве других частей света, был обогащен менее чем до одного процента, что считалось недостаточным для производства первых атомных бомб. Однако на земном шаре имелась одна шахта, где по ошибке природы руда содержала неслыханные 75 процентов урана. Эта шахта называется Шинколобве, и находится она на территории современной Демократичекой Республики Конго.
Связь между Шинколобве и Хиросимой, где убиты были более 200 тысяч человек (при бомбардировке Нагасаки погибли 75 тысяч человек — ред.), до сих пор почти неизвестна ни на Западе, ни в Конго, ни в Японии. Точно также игнорируются катастрофические последствия для здоровья конголезских шахтеров, добывавших радиоактивную руду для бельгийского горнорудного гиганта Union Miniere, владевшего шахтой Шинколобве в тогдашнем бельгийском Конго.
В 1939 году американцы не знали о том, что гитлеровцы — как раз из-за отсутствия высокообогащенного урана — не сильно-то продвинулись в разработке атомной бомбы. Но они все равно боялись, что Гитлер заполучит атомное оружие раньше них самих. А это, не исключено, могло бы повлиять на исход войны. И уже в 1939 году Альберт Эйнштейн написал президенту Франклину Рузвельту, рекомендуя ему принять меры к тому, чтобы не позволить нацистам получить доступ к Шинколобве.
Блестяще написанная и содержащая детальные исследования книга Уильямс рассказывает историю о том, как в предшественнике ЦРУ, Управлении стратегических служб США (УСС), было образовано специальное подразделение, перед которым была поставлена задача приобрести и тайно вывезти весь уран, к которому смогли бы получить доступ американцы.
В Вашингтоне этим подразделением руководили директор УСС Уильям «Дикий Билл» Донован и Рад Боултон, шеф африканского отдела. Донован, пишет Уильяис, был одержим двумя темами — стремлением не позволить нацистам заполучить бомбу и недоверием к британцам, а также той роли, которую они играли в «урановой» операции. Британцы, со своей стороны, боялись, что США отхватят себе колонии Британии в Западной Африке.
Агенты УСС выступали под различными прикрытиями — кто-то, например, представлялся орнитологом, кто-то натуралистом, собирающим живых горилл, кто-то импортером шелка. Некоторые выступали в качестве сотрудников нефтяной компании Texaco. Это вскрылось после того, как президента «Texaco» Торкилда Рибера заставили уйти в отставку в 1940 году, когда стало известно, что он осуществлял поставки нефти нацистам. Уильямс рассказывает и том, что у американских шпионов возникали трудности при работе во французском Конго и других колониях, находившихся под контролем движения «Свободная Франция» генерала де Голля. Причина этого заключалась в том, что США признавали коллаборационистское правительство Виши вплоть до самого вторжения в Нормандии.
Как следует из книги Уильямс, американская операция по захвату шахты в провинции Катанга была засекречена настольно, что ряд агентов УСС, участвовавших в этом, думали, что они участвуют в контрабанде алмазов. А те несколько агентов, которые были в курсе того, что их цель — уран, понятия не имели, для чего была нужна руда.
Один из таких агентов, Уилбур «Док» Хоуг, лишь после 6 августа 1945 года узнал о том, ради чего он выяснял маршруты нацистской контрабанды из Конго и помогал тайно вывозить уран из страны.
Уран вывозили по железной дороге в Порт-Франки, затем баржами по рекам Касаи и Конго до Леопольдвиля (Киншаса), где его вновь перегружали на поезд до порта Матади. Там уран грузили на самолеты компании Pan American или на океанские суда. И те, и другие отправляли в Нью-Йорк на Стэйтен-Айленд. Здесь уран находился до того времени, как его применили против мирного населения Хиросимы и Нагасаки. (На нью-йоркской площадке под мостом Байон-Бридж до сих пор фиксируется такой высокий уровень радиации, что, согласно американским нормативам, подлежит деактивации).
Уильямс также рассказывает о том, что операция американцев осложнялась действиями некоторых бельгийских чиновников и сотрудниками компании Union Miniere, которые сотрудничали с нацистами, помогая им вывозить смертоносную руду
После Дня победы в Европе (8 мая 1945 г. — ред.) Эйнштейн пытался убедить Трумэна закрыть «Манхэттенский проект». Но было слишком поздно. И хотя генералы Дуайт Эйзенхауэр и Даглас Макартур, а также три других старших американских военачальника выступали против использования бомбы, Трумэн ее все-таки сбросил. И не для того, чтобы положить конец войне или спасти жизни, как сегодня считают многие ученые, а для того, чтобы дать знак всему миру, и особенно Советскому Союзу, о наступающей эре американского доминирования.
«Японцы были готовы сдаться, и не было нужды убивать их этой ужасной штукой» — сказал Эйзенхауэр.
* кодовое название программы США по разработке ядерного оружия, осуществление которой началось 17 сентября 1943 года. Перед этим исследования велись в «Урановом комитете» (S-1 Uranium Committee, с 1939 года). В проекте принимали участие учёные из США, Великобритании, Германии и Канады. В рамках проекта были созданы три атомные бомбы: плутониевая «Штучка» (Gadget) (взорвана при первом ядерном испытании), урановый «Малыш» (Little Boy) (сброшена на Хиросиму 6 августа 1945 года) и плутониевый «Толстяк» (Fat Man) (сброшена на Нагасаки 9 августа 1945 года).

The Secret Race to get Congo’s Uranium Ore to Destroy Hiroshima

Since the first use of a nuclear weapon in Hiroshima 71 years ago today, on Aug. 6, 1945, the story of where the uranium for the bomb came from and the covert operation the U.S. employed to secure it has been little known.
That is until the publication next week in the United States of a new book, Spies in the Congo, by British researcher Susan Williams (Public Affairs Books, New York), which unveils for the first time the detailed story of the deep cover race between the Americans and the Nazis to get their hands on the deadliest metal on earth.
At the outset of World War II, when the U.S. launched the extraordinarily secret Manhattan Project, uranium from North America and most of the rest of the world was less than one percent enriched and considered inadequate to build the first atom bombs. But there was one mine in the world where, through a freak of nature, the ore contained up to an unheard of 75% enriched uranium: Shinkolobwe mine in the present-day Democratic Republic of Congo.
The link between Shinkolobwe and Hiroshima, where more than 200,000 people were killed, is still largely unknown in the West, in the Congo and even in Japan, among the few survivors still alive. Another ignored link is the disastrous health effect on Congolese miners who handled the uranium as virtual slaves of the Belgium mining giant Union Miniere, owners of Shinkolobwe in the then Belgian Congo.
Though it turned out the Nazis had not got very far in their quest for the bomb (because of a lack of highly-enriched uranium), the Americans were unaware of that in 1939, and were fearful Hitler would get a nuclear weapon before they did. That would have almost certainly affected the outcome of the war. As early as that year, Albert Einstein wrote President Franklin D. Roosevelt to advise him to keep the Nazis away from Shinkolowbe.
Williams’ meticulously-researched and masterfully written book tells the intricate tale of a special unit of the U.S. Office of Strategic Services (OSS), the forerunner of the Central Intelligence Agency, that was set up to purchase and secretly remove all the uranium from Shinkolowbe that the U.S. could get its hands on.
The unit was headed in Washington by OSS Director William “Wild Bill” Donovan and Rud Boulton, head of the OSS’ Africa section. Donovan was obsessed with stopping the Nazis from getting the bomb and mistrustful of Britain’s role in the uranium operation. Britain on the other hand feared the U.S. was trying to take over its West African colonies. Williams tells us that Donovan trained his agents to not only target Nazism but colonialism as well.
U.S. Doubles Uranium Imports from Russia. Where are the Sanctions?
The OSS agents used a number of covers, such as ornithologists, naturalists collecting live gorillas, silk importers, and posing as an executive for the Texaco oil company, such as agent Lanier Violett did. This became an issue after Texaco’s president, Torkild Rieber, was forced to resign in 1940 after being exposed as an oil smuggler to the Nazis. Williams also tells us that the American spies had difficulties operating in French Congo and other colonies under General Charles De Gaulle’s Free French control because the U.S. recognized the Vichy government until the Normandy invasion.
Williams’ real-life spy thriller focuses on a number of OSS agents involved in securing the uranium and stopping the Nazis from accessing the unique mine in Katanga province, a mission so secretive most of the agents involved thought they were preventing diamond smuggling. The few OSS agents who knew it was uranium that the US was after, didn’t know what the ore was for.
Once such agent, Wilbur ‘Dock’ Hogue, the protagonist of the story, only found out after August 6, 1945 why he had helped uncover Nazi smuggling routes from the Congo and helped spirit uranium out of the country. It was brought by train to Port-Francqui, then on barges down the Kasai to the Congo River to Leopoldville (Kinshasa), where it was reloaded on a train to the port of Matadi.
There the uranium was put on Pan American airplanes or on ships, both bound for New York, where it was unloaded and stored on the New York City borough of Staten Island. There the uranium remained until it was ready to be used on Hiroshima and Nagasaki. (The New York site under the Bayonne Bridge still registers radiation levels today high enough for the US government to order a clean-up.)
Williams also reveals that the U.S. mission was complicated by some Belgian officials in the Congo, as well as Union Minire, who cooperated at times with the Nazis to smuggle out some of the lethal ore. As Williams explains, after the Germans surrendered, the U.S. learned how far from a bomb the Nazis actually were, and after Japan was defeated, learned for the first time that Tokyo also had had a rudimentary nuclear weapons program.
After VE Day, Einstein tried to convince Truman to shut down the Manhattan Project. But it was too late. Though Generals Dwight Eisenhower, Douglas MacArthur and three other senior American military commanders were opposed to using the bomb, Truman dropped it anyway, not to end the war and save lives, as most historians now agree, but to test the weapon and send a message to the world, and especially the Soviets, about America’s coming dominance.
“The Japanese were ready to surrender, and it wasn’t necessary to hit them with that awful thing,” Eisenhower said.
Though OSS agent Hogue did not know what the uranium was for, he knew he was on a highly dangerous mission. Nazi agents three times tried to kill him, with a bomb, a knife and a gun. He survived the war only to succumb to stomach cancer at the age of 42. As Williams points out: “Risk factors for this disease include exposure to radiation, which explains why atomic bomb survivors in the Second World War were more likely than most people to get stomach cancer.”
Two other of Hogue’s OSS colleagues from the Congo mission also died at very young ages. But Williams’ concern also extends to the Congolese mine workers who handled the stuff for days on end and about which neither Belgium, Union Miniere nor the Americans seemed to have the slightest concern.
“Astonishingly, hardly any attention has been paid to the Congolese, not one of whom was consulted about plans to make atomic bombs with Shinkolobwe’s uranium,” Williams writes. “What would have been their reaction, on a moral basis, to the building of such a destructive and terrible weapon with a mineral from their own land?”
“What would be their reaction today, if the disinformation, shadows and mirrors were swept aside and the full history was set out?,” she asks. “Nor were the Congolese informed about the terrible health and safety hazards to which they were exposed; they were simply used as workers, as if they had no rights as equal human beings. This was a process for which the US, the UK and Belgium bear a heavy responsibility.”
Joe Lauria is a freelance journalist who has been published extensively in some the top media outlets over the past 25 years.

Уран для Манхэттенского проекта


Соединенные Штаты использовали урановые ресурсы Шинколобве для снабжения Манхэттенского проекта по созданию атомной бомбы во время Второй мировой войны. Эдгар Сенжье, директор Union Minitere du Haut Katanga, накопил 1200 тонн урановой руды на складе на Статен-Айленде в Нью-Йорке. Эта руда и дополнительные 3000 тонн руды, хранящейся на поверхности возле шахты, были приобретены полковником Кеном Николсом для использования в проекте. Николс писал:
«Наш лучший источник — рудник Шинколобве — представлял собой странное природное явление. Он содержал чрезвычайно богатую массу урановой смолки. Ничего подобного нигде и никогда больше не было найдено. Руда, уже находящаяся в Соединенных Штатах, содержала 65 % U3O8, в то время как тысяча тонн руды, хранящейся надземным способом в Конго содержала 65 % урановой смолки, а две тысячи тонн отвалов руды содержали 20 % U3O8. Чтобы проиллюстрировать уникальность запасов Сенгьера, после войны МЭР и AEC сочли руду, содержащую три десятых процента, хорошей находкой. Без предвидения Сенгьера по запасанию руды в Соединенных Штатах и транспортировке надземных запасов руды из Африки у нас просто не было бы того количества урана, которое было необходимо для обоснования строительства крупных сепарационных установок и плутониевых реакторов».
В 1940 году 1200 тонн складированной урановой руды было отправлено в США компанией Sengier African Metals Corp., коммерческим подразделением Union Miniere. Затем после подписанного в сентябре 1942 года соглашения с Николсом в США ежемесячно отправлялось в среднем 400 тонн оксида урана. Первоначально для отгрузки руды использовался порт Лобито, но позже для большей безопасности использовался Матади. В море были потеряны только два груза. Также были расширены аэродромы в Элизабетвилле и Леопольдвилле. Кроме того, с помощью Инженерного корпуса армии США, который занимался откачкой воды и переоснащением шахты, она была вновь открыта. Наконец, для борьбы с угрозой контрабанды в Германию было привлечено управление стратегических служб.
Интерес американцев к шахте Шинколобве с целью разработки ядерного оружия привел к осуществлению беспрецедентных мер безопасности. Местоположение Шинколобве было удалено с карт и журналистам было отказано в доступе к шахте и к официальной информации о ней.

Лесли Гровс. Теперь об этом можно рассказать. История Манхэттенского проекта. 3 часть. УРАНОВАЯ РУДА.

Leslie Groves
Edgar Sengier listening to General Leslie Groves read the Medal of Merit citation for his contribution to the allied war effort.
Одной из моих первых забот на новой должности была проблема обеспечения работ исходными материалами. Среди них важнейшим, естественно, была урановая руда. Страшно представить себе, что если бы не случайная встреча одного бельгийца с англичанином, происшедшая за несколько месяцев до начала войны, союзники могли бы не быть первыми в изготовлении атомной бомбы.
Основным источником урановой руды в то время были шахты Шинколобве в Бельгийском Конго, а человеком, руководившим ими, -- Эдгар Сенжье, управляющий фирмы "Юнион миньер дю О'Катанга", или, короче, "Юнион миньер". В мае 1939 г., когда Сенжье случилось быть в Англии в гостях у Стоунхэвена, члена правления фирмы "Юнион миньер", тот попросил его принять одного важного ученого.
Им оказался Генри Тизард, директор Имперского научно-технического колледжа. Он попросил Сенжье предоставить правительству Англии исключительное право на всю радиево-урановую руду, добываемую на шахтах Шинколобве. Сенжье отказал. Но, уходя, Тизард взял Сенжье за руку и крайне многозначительно произнес: "Будьте осмотрительны и не забывайте, что в ваших руках находится материал, который, если он попадет в руки врага, может привести к катастрофе для вашей и моей страны". Это замечание, исходившее от известного ученого, произвело на Сенжье глубокое впечатление.
Спустя несколько дней он обсуждал возможность использования урана с несколькими французскими учеными, среди которых был лауреат Нобелевской премии Жолио-Кюри. Сенжье согласился предоставить им сырье для работ. Начавшаяся в сентябре 1939 г. вторая мировая война не позволила начать эти работы.
Предостережение Тизарда и большой интерес французов к урану придали самым богатым в мире катангским урановым рудам в глазах Сенжье большой вес.
Сенжье выехал в октябре 1939 г. из Брюсселя в Нью-Йорк, где оставался до конца войны. Оттуда он управлял всеми работами своего концерна. С момента захвата в 1940 г. Бельгии немцами он должен был осуществлять руководство единолично, лишенный советов и указаний других членов правления, оставшихся в Бельгии.
Еще перед своим выездом из Бельгии Сенжье дал указание отправить в США и Англию весь наличный запас радия, около 120 граммов, стоивший тогда около 1,8 миллиона долларов. Одновременно он распорядился отправить в США всю урановую руду, находившуюся на складах обогатительных фабрик "Юнион миньер" в Оолене. К сожалению, это распоряжение не было выполнено достаточно быстро, и вступление немцев в Бельгию не позволило вывезти эту руду.
В конце 1940 г., опасаясь вторжения немцев в Конго, Сенжье приказал своим представителям в Африке переправить в Нью-Йорк, по возможности тайно, всю находившуюся на складах шахт Шинколобве ранее добытую урановую руду. В результате в сентябре и октябре 1940 г. 1250 тонн урановой руды было отправлено через порт Лобато в Анголе в Нью-Йорк и сложено в пакгаузе на острове Стэйтон Айленд.
В марте 1942 г. Сенжье был приглашен на совещание, созванное Госдепартаментом, Корпорацией по запасам металлов, Советом по сырью и Советом по экономике войны, где он должен был сделать доклад о запасах цветных металлов в Конго. В тот же день в разговоре с Т. Финлеттером, являвшимся специальным консультантом Госдепартамента по экономике и международным делам, и сотрудником Госдепартамента Фейсом, убеждавших его удвоить добычу кобальта, Сенжье сообщил, что его концерн имеет в своем распоряжении еще более важный материал -- уран. Сообщение было оставлено без внимания.
Позднее, в апреле, Сенжье снова поднял вопрос об уране, напомнив об этом очень ценном материале, лежавшем в пакгаузе в Нью-Йорке. На этот раз его заявление произвело какое-то впечатление, и даже начались разговоры о перевозке руды в форт Нокс, где хранился золотой запас США.
21 апреля Сенжье предпринял третью попытку, написав Финлеттеру следующее: "Как я уже вам говорил, руда, содержащая радий и уран, -- крайне ценный продукт". И снова вместо ответа молчание.
Как теперь известно, Госдепартамент не знал о проекте атомной бомбы вплоть до кануна Ялтинской конференции (февраль 1945 г.), когда я в силу некоторых обстоятельств был вынужден просить информировать о нем государственного секретаря Стетинниуса.
Почему Госдепартаменту не сообщалось о проекте, я не знаю, хотя это, безусловно, было связано со стремлением Рузвельта вести все международные дела единолично и его убеждением, что в атомные дела не следует вмешивать лишних людей.
Как бы то ни было, все равно трудно понять, почему, несмотря на настойчивые заявления Сенжье о ценности урановой руды и всем известный факт наличия в ней радия, чиновники Госдепартамента не предприняли никаких попыток определить ее действительную ценность. На их месте любой человек, даже поверхностно знакомый с редкими металлами, очень заинтересовался бы этой рудой, хотя бы только из-за содержания в ней радия. Тот же, кто хоть немного следил за прессой, должен был бы заинтересоваться и самим ураном, так как в газетах и журналах того времени появлялись статьи, затрагивавшие проблему урана.
В первый день моего вступления на пост руководителя Манхэттенского проекта я имел беседу с полковником Николсом. Основной темой была проблема обеспеченности проекта урановой рудой. По мере обсуждения выяснилась весьма неблагоприятная ситуация. Единственной нашей надеждой была руда "Юнион миньер", о которой дней за десять до этого Николс узнал от Финлеттера. Последний звонил Николсу, чтобы посоветоваться, насколько срочной и нужной является перевозка фирмой "Эфрикен металс" некоторого количества урановой руды в Канаду с целью ее обогащения. Николс попросил некоторое время на изучение этого вопроса. Фирма, как он вскоре выяснил, имеет значительные запасы руды, которая хранится в окрестности Нью-Йорка. Эти сведения были доложены комитету С-1 14 сентября, который высказался за приобретение всей наличной руды.
Мы с Николсом решили, что нужно, не откладывая, встретиться с Сенжье, который, по нашему мнению, был центральной фигурой во всех делах, связанных с африканской урановой рудой.
В тот момент мы еще ничего не знали о предшествовавших тщетных усилиях Сенжье.
На следующее утро, когда Николс начал беседу с Сенжье, тот, помня реакцию Госдепартамента, был очень сдержан в своих ответах. Изучив удостоверение Николса, он спросил:
-- Полковник, прежде всего скажите, вы пришли сюда для дела или только для разговоров?
-- Я пришел для дела, -- со свойственной ему дипломатичностью ответил Николс. И тогда Сенжье сообщил весьма обрадовавшие Николса сведения. Действительно, более 1250 тонн богатой урановой руды, упакованной в стальные контейнеры, хранится в пакгаузе на острове Стэйтен Айленд.
Час спустя воодушевленный Николс покинул кабинет Сенжье, унося с собой предварительное соглашение о немедленной передаче нам всей руды из Стэйтен Айленда, а заодно и всей руды, находившейся на поверхности земли в Конго. Проект соглашения был написан на первом попавшемся под руку клочке желтой бумаги и скреплен вместо печати простым рукопожатием. Подробный текст письменного соглашения предполагалось составить несколько позднее.
Такой способ был характерен для большинства наших сделок в те времена. Коль скоро поставщик сознавал всю важность нашей работы (а в описанном случае это даже не нужно было объяснять), он неизменно проявлял полнейшую готовность предоставить нам свою продукцию или свои услуги в обмен на наши устные заверения о будущей компенсации. При этом мы всегда обещали, что, если почему-либо окончательного согласия достичь не удастся, поставщик не понесет никаких убытков. Это обещание всегда выполнялось.
Руда концерна "Юнион миньер" была очень богата ураном. Первые партии ее, отсортированной вручную, содержали до 65 процентов чистой окиси урана. Эта цифра кажется совершенно неправдоподобной, если учесть, что имевшаяся на рынке руда из Канады и Южно-Африканского Союза (Южно-Африканская Республика. -- Прим. ред.) содержала десятые или даже сотые доли процента окиси урана.
Располагая запасами этой руды, мы могли спокойно работать без опасения оказаться в тяжелое военное время без исходного материала.
Знакомство с Сенжье помогло нам осознать, сколь важен этот человек для союзников. Начиная с этого дня мы оказывали ему всяческую поддержку. Все детали наших соглашений с ним, в том числе и порядок финансовых расчетов, держались в строгом секрете.
Сенжье, между прочим, был обязан объяснить дирекции банка, почему необходимо завести специальный счет для перевода на него денег, полученных за продажу материалов, обозначенных некоторым условным номером. Чтобы не раскрывать истинных причин, было решено в отчетах Федерального резервного банка не делать никаких упоминаний о наших сделках, соблюдать требование минимума переписки, а ревизорам банка принимать объяснения Сенжье на веру.

УБИЙСТВО ПАТРИСА ЛУМУМБЫ


В послевоенные годы в провинции Катанга продолжалась добыча урановой руды, которая поставлялась в США и Великобританию. В 1958 м, за два года до провозглашения независимости Бельгийского Конго, оборудование на рудниках было демонтировано, а шахты затоплены. Такое сырьё, по замыслу метрополии, не должно была попасть в «ненадёжные» руки.
В печати до сих пор циркулирует версия, что месторождения урана в Катанге выработаны. Но внушающих доверие подтверждений ей нет, а ряд фактов, о которых пойдёт речь дальше, говорит, что это не совсем так или совсем не так.
А в 1960 году политические события в колонии развивались стремительно и драматично. На выборах, предшествовавших обретению независимости, победила партия «Национальное движение», которая ориентировалась на дружбу с Советским Союзом. Её лидер Патрис Лумумба стал премьер-министром. На торжественной церемонии по этому случаю в присутствии короля Бельгии Бодуэна он произнёс гневную речь, закончив знаменитой фразой: «Мы больше не ваши обезьяны!» Молодой политик стал необычайно популярен не только в Африке, но и во всём мире.
Появилась опасность национализации медной промышленности и попадания урановых рудников в зону влияния Москвы. В этой ситуации определённые политические силы Бельгии, связанные с королём, при негласной поддержке ЦРУ инициировали отделение Катанги, в которой была сосредоточена вся добывающая промышленность страны. Провинциальный лидер Моиз Чомбе провозгласил себя президентом Катанги.
Финансовую сторону вопроса взяла на себя уже знакомая нам Union Miniеre du Haut Katanga, владевшая и всеми медными рудниками. Компания приняла решение платить налоги не центральному правительству Конго, а сепаратистскому руководству Катанги. Поскольку это были единственные валютные поступления в госбюджет, решение коренным образом изменило соотношение сил и в столице Конго Леопольдвиле. Лумумба был арестован и отправлен на растерзание к Чомбе.

ПАТРИС ЛУМУМБА

Congo Prime Minister Patrice Lumumba shakes hands with United Nations Secretary-General Dag Hammarskjold
President Dwight Eisenhower with foreign policy aides, Herter on July 19, 1960
Одним из антиколониальных и националистических лидеров Африки был харизматичный конголезский премьер-министр Патрис Лумумба . В июне 1960 года он стал первым демократически избранным лидером Конго, страны, которую более полувека жестоко насиловал и грабил король Бельгии Леопольд II для себя и многонациональных горнодобывающих компаний. Поддержка Кеннеди независимости Африки была хорошо известна и особенно вызывала опасения ЦРУ, которое вместе с Брюсселем рассматривало Лумумбу и Кеннеди за его поддержку как угрозу своим интересам в регионе.
Итак, за три дня до инаугурации Джона Кеннеди ЦРУ совместно с бельгийским правительством организовало жестокое убийство Лумумбы после того, как подвергло его пыткам и избиениям. По словам Роберта Джонсона, записывавшего на заседании Совета национальной безопасности в августе 1960 года, убийство Лумумбы было одобрено президентом Эйзенхауэром, когда он дал Аллену Даллесу, директору ЦРУ, разрешение на “ликвидацию” Лумумбы. Джонсон раскрыл это в интервью 1975 года, которое было обнаружено в 2000 году.
26 января 1961 года, когда Даллес информировал нового президента о ситуации в Конго, он не сказал Кеннеди, что за девять дней до этого у них уже был убит Лумумба. Это было сделано для того, чтобы держать Кеннеди в напряжении и преподать ему урок. 13 февраля 1961 года Кеннеди позвонил его посол в ООН Адлай Стивенсон и сообщил ему о смерти Лумумбы. Есть фотография фотографа Белого дома Жака Лоу, на которой изображен охваченный ужасом президент, сидящий в овальном кабинете и отвечающий на этот звонок, на который больно смотреть. Это было безошибочным предзнаменованием грядущих событий, предупреждением для президента.
SITE: Remarkable life on the island.(Elk Island) //////////////// Email: tolia2315@gmail.com \\\\\\\\\\\Home